Факультет психологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Факультет психологии МГУ им. М.В. Ломоносова

Знание-Сила №10, 1988. C. 43-51

Н. Федотова

На цвет товарищи есть!

Кажется, мы все так давно и много знаем о тех пяти чувствах, благодаря которым имеем возможность общаться с окружающим нас миром, что ничего нового здесь и быть не может. И действительно, открытия в этой области знания крайне редки. Тем удивительнее, что группе психофизиологов из МГУ удалось все-таки нащупать еще один экспериментальный подход к старой как мир, но до сих пор не разрешенной загадке цвета: как влияет он на настроение и поведение человека! Сумели ли они получить на нее новые ответы! Пока нет. Но у них есть уже некоторые гипотезы, требующие проверки.

Измайлов, Зимачев, Черноризов и Федоровская. Кафедра психофизиологии МГУ, 1988 год.

Много утех и прохлад в жизни нашей от цветов зависит.
М. Ломоносов

Не роскошь, а средство приспособления

Кино и телевидение практически перестали быть черно-белыми, заблистали всеми красками спектра. Это, конечно, прекрасно, но есть тут и некоторое сожаление. Ведь именно черно-белый экран высветил наши собственные возможности, показав нам мир без красок совсем не таким, каким привыкли его видеть все, кто жил до нас. И только это сравнение позволило сполна оценить тот щедрый дар, что преподнесла человеку сама природа,— цветовое зрение. А ведь она как будто не расточительна, скорее наоборот — беспощадна ко всему лишнему, ненужному и оставляет только то, без чего действительно не обойтись. Очевидно, способность так или иначе воспринимать цвета,— а каждый из нас различает более миллиона оттенков — не обременительная роскошь, а насущный способ приспособления и сохранения вида, сформировавшийся в ходе эволюции. Простой пример: вряд ли вы согласитесь, наверное, попробовать мертвенно-зеленую котлету с почерневшей картошкой, даже если вас станут наперебой уверять, что это безумно вкусно. Думаю, вряд ли... Разве это не сигнал о возможности отравления, зашифрованный в цвете? Точно так же может кодироваться информация о приближающейся опасности, о предстоящем удовольствии, о том, что полезно, а что нет...

Но вот вопрос, который давно меня озадачивает. Почему мы придаем такое непомерное значение нашему ближайшему цветовому окружению? Что вынуждает нас тратить столько сил и времени, иногда просто с ног сбиваться, лишь бы найти непременно те самые «задуманные» обои или, скажем, шторы, которые устроят нас по цвету. Бежевые и никакие другие! А уж что касается женщин, то у каждой из них, по себе знаю, все цвета делятся на две разновидности: «мои» и «не мои». И никакие уговоры надеть вещь не «своего» цвета не помогут. Хотя вроде бы какая разница...

Постоянно погруженные в океан многоцветья, мы то и дело откликаемся на всевозможные цветовые коды, одними оттенками любуемся, другие не признаем напрочь. Словом, не в состоянии ни минуты прожить без цветовых сигналов, мы при этом настолько привыкли к явлению под названием «цвет», что ничуть не удивляемся его чудодейственности точно так же, как и воздуха, которым дышим. А ведь если задуматься, цвет — вещь поразительная. Недаром одним из первых вопросов, который увлек античных философов, был именно этот — природа света и цвета. Да и вообще, кого только не волновала проблема цвета и всего, что с ним связано! «Теория цветов» — так называлась работа, которую посвятил ей Гёте. Родоначальник и теоретик абстракционизма Кандинский прямо-таки превозносил эмоциональную силу цвета, называя живопись цветовым инструментом состояния души. Бехтерев был глубоко убежден, что умело подобранная гамма цветов способна благотворнее воздействовать на нервную систему, нежели иные микстуры и пилюли.

Пора оговориться

Однако стоп! Пора оговориться. Попыток постичь секреты воздействия цвета на наши эмоции, интеллект, на наше самочувствие, действительно, было немало. Важнее другое — на чем они основывались? Как правило, на отдельных наблюдениях, личном опыте, интуиции. Разумеется, неплохо и это. Но ни обыденный опыт, ни художественное познание мира, пусть даже сопряженное подчас с гениальными догадками, не в силах заменить научный подход с его строгой систематичностью и доказательностью.'Только эксперименты способны ответить на вопрос, какие конкретно психофизиологические законы скрываются за древнейшим диалогом «цвет — человек». В одном из таких экспериментов исследовали мускульную реакцию двухсот студентов. Красный цвет, как выяснилось, ускорял реакцию по сравнению с нормой на двенадцать процентов, зеленый, наоборот, замедлял. Психологи убедились и в том, что под влиянием красного цвета люди переоценивают ход времени: им кажется, будто оно бежит быстрее. При зеленом же освещении время как бы замедляется. Один и тот же предмет кажется тяжелее действительного веса, если он окрашен в красный цвет, и легче, если в зеленый. Ну и, наконец, пример типично бытовой. С ним мы сталкиваемся всякий раз, когда принимаемся за ремонт дома. Речь идет, как вы, наверное, поняли, о «холодных» и «теплых» цветах. В комнатах с одной и той же температурой — проверено в экспериментах — нам холоднее, если стены сине-зеленые, и теплее среди желто-красных.

Интересно, а реагируют ли на цветовые сигналы животные или это удел только человека? Оказывается, реагируют, даже низшие организмы. Неизвестно почему, но мухи не любят синий цвет. Когда на одном молокоперерабатывающем комбинате оконные стекла покрасили синей краской, чтобы преградить доступ в помещение солнечному свету, мухи перестали садиться на них, в то время как неокрашенные окна были по-прежнему облеплены густыми роями. Комары же в отличие от мух синий цвет обожают и чаще нападают на людей в синей одежде.

Недавно проведены исследования и на мелких ракообразных. Эти морские обитатели оказывают явное предпочтение темным цветам — именно так окрашивают обычно низ судов. Вот вам и первый практический вывод: стоит перекрасить эту часть судна в белый или светло-зеленый цвет — и оно не так пострадает от нежелательных «пассажиров».

Играть так играть!

Все цветовые образы, которые живут в сознании каждого из нас, наглядно представляет эта многоцветная сфера — новая модель цветового зрения.

Есть у меня одна знакомая семья, где муж и жена — психологи. И весь дом у них «психологический» — масса специальной литературы, гости — они же коллеги, соответствующие споры, разговоры... Иногда мне даже кажется, что любимец семьи курцхаар Дези тоже не без психологической подготовки, хотя бы в тех случаях, когда он пытается получить свое излюбленное лакомство способами весьма изощренными.

Так вот именно в этом доме я и подверглась неожиданному тестированию. На стол выложили восемь небольших карточек разного цвета и предложили мне разместить их в любом порядке, как заблагорассудится. Недолго думая,— играть так играть! — я выстроила их в ряд. Однако, как выяснилось, это не забава, а вполне серьезный научный метод, помогающий опытному специалисту проникнуть в глубинные тайны психики. В основе его — выбор цветовой последовательности как отражение соответствующего эмоционального состояния. Синий цвет, которым открывался мой цветовой ряд,— свидетельство моей уравновешенности, спокойствия, внутренней удовлетворенности. Следующий за ним сине-зеленый — упрямство, настойчивость, уверенность в себе. Красно-оранжевый — целеустремленность, сила переживаний, подчас даже агрессивность; фиолетовый же — эстетство, желание скрыться от трудностей жизни. И так далее, и так далее.

Но вот что странно: с одной стороны — настойчивость, граничащая чуть ли не с агрессивностью, а с другой — попытка избежать всяких трудностей. Какое-то противоречие... Оказывается, как объяснили мне мои друзья, само «психологическое» содержание цвета — еще далеко не все. Важно связать всевозможные сочетания цветов между собой, а также с объективными знаниями о человеке, его особенностях, реакциях, внутренних комплексах... Да и само «психологическое» содержание цвета — понятие объемное. Тут и культурные традиции, и особенности языка, и эмоции. Но в конце сороковых годов, когда швейцарский психотерапевт Макс Люшер предложил свой цветовой тест*, наука еще была далека от того, чтобы проникнуть во все тонкости цветоэмо-циональных взаимоотношений.


* Современный вариант люшеровского теста может проверить на себе всякий, у кого есть надобность настроить цветной телевизор. Утверждают: если при этом на экране преобладает красный цвет, значит, владелец телевизора доверчив, но излишне эмоционален и агрессивен. Если явно выделяется желтый, стало быть, вы внушаете доверие, от вас веет оптимизмом и дружелюбием, но постоянная улыбка чаще всего — маска, за которой скрывается сильное внутреннее напряжение. Преобладающий темно-синий цвет свидетельствует о том, что человек робок и слаб, но опасен, если кто-то встанет у него на пути. И наконец, предпочитающие светло-синий — сговорчивы, ленивы и не знают меры в еде и питье.

Не умели еще в то время устанавливать точное и однозначное соответствие между отдельным цветом и определенной эмоцией. Сейчас над этой проблемой работают не только психологи, но и психофизиологи. К ним-то и посоветовал обратиться мой знакомый, тем более, что он специально цветом не занимался.

Кому нужна такая информация?

Итак, я в лаборатории цветового зрения, на кафедре психофизиологии Московского государственного университета.

— Работа интересная, но чрезвычайно кропотливая,— рассказывает доктор психологических наук Чингис Абильфазович Измайлов.

Ч.А. Измайлов. 1988 год

Дело в том, что впрямую установить, какую именно эмоцию вызывает тот или иной цвет, невозможно. Приходится действовать, как в той песенке, где «нормальные герои всегда идут в обход». А как иначе? Эмоция — вещь капризная. Попробуйте вот прямо сейчас, что называется, с ходу здорово рассердиться или смутиться! Не получается? Ничего удивительного! Именно поэтому мы и не можем полагаться в экспериментах непосредственно на сиюминутные эмоции. Скажу больше, даже если нам удастся вызвать у испытуемого нужную эмоцию, создав, к примеру, конфликтную ситуацию, так что же из этого? Где гарантия того, что человек испытывает гнев или смущение, а не страх или стыд? Нет никаких показателей, регистрирующих реакции мозга,— ни физических, ни поведенческих, ни биоэлектрических,— по которым можно было бы точно и недвусмысленно определить: да, это именно такая эмоция и никакая другая. Что же в таком случае остается? Косвенные методы исследования, например те представления об эмоциях, что хранятся в самих словах «гнев», «смущение», «восторг», «разочарование»...

Тут наша беседа с Чингисом Абильфазовичем прерывается, и мы переходим поближе к месту действия — в лабораторию, где, как правило, и идут эксперименты. Сейчас здесь, кроме нас, никого. И поэтому я — в роли испытуемого, а Чингис Абильфазович — оператора. Усаживаюсь за стол перед экраном цветного телевизора, управляемого мини-ЭВМ. На темном экране поначалу вспыхивает цветной прямоугольник, а на смену ему появляется название эмоции: зеленый — радость, красный — грусть, белый — печаль, желтый — разочарование, снова зеленый — но уже не радость, а печаль... Моя задача,— нажимая на клавиши терминала от нуля до девяти, оценить степень сходства внутри каждой пары. Ноль — никакого сходства, девять — ассоциация максимальная.

Итак, первая пара: зеленый — радость. Конечно, само слово «радость» на экране телевизора никакой радости у меня не вызвало. Но когда я попыталась представить, что может скрываться за этим словом, в памяти неожиданно всплыла картинка далекого детства. Я приезжаю в бабушкин дом окнами в поле, кипень черемухи, изумрудная майская лужайка... Вот вам, пожалуйста, зеленый — радость! И хотя такая ассоциация присуща, наверное, не только мне, но и всем, кому по ночам снится «не рокот космодрома, не эта ледяная синева», все же возникает недоумение. Ну и что из этого? Ничего, кроме моего сугубо личного эмоционального опыта, крайне субъективного и зависящего от собственных предпочтений, от моего сегодняшнего состояния и настроения! Кому нужна эта зыбкая информация, способна ли она привести к мало-мальски достоверным выводам?

Убрать лишний фон

Действительно, цветовые предпочтения, да и сами представления о цветах у каждого свои.

«Дни поздней осени бранят обыкновенно», как заметил поэт, но есть люди, которым по душе серые, пасмурные краски. Зависит от личного опыта. Этнический фактор тоже немаловажен. Вот мы говорим: белый хлеб, белая скатерть, белый снег. А есть такие северные народы, у которых определения этого цвета дифференцированы, и отличия эти закреплены семантически — для каждого оттенка иное слово. Одно дело — сочетание «белый снег» и совсем другое — «белая шерсть» или «кожа белого человека». У племени же дани, живущем на острове Новая Гвинея, наоборот, все многоцветье мира укладывается в два слова — «темный» и «светлый».

А сколько разных культурных традиций, связанных с символикой цветов! У европейских народов, например, траурный цвет — черный, а в Китае — белый. Или социальные стереотипы. Возьмем, например, красный цвет. Для кого-то он вполне обыденный, и никаких особых ассоциаций с ним не связано, а для нас — это красное знамя, красногвардейцы...

Теперь предположим, что весь психологизм цвета обусловлен лишь этим разнообразием факторов — культурных, этнических, социальных, индивидуальных... Тогда, само собой разумеется, ни о какой однозначной связи и говорить не приходится. Но вот что заметили этно-психологи: при всем огромном разнообразии и объеме цветовых лексиконов у разных народов есть некая закономерность его расширения. Если в языке, как, скажем, у племени дани, всего два слова для обозначения разных цветов, то это непременно «темный» и «светлый». Как только появляется третье слово, то всегда для обозначения красного цвета. Далее картина усложняется, но закономерность та же: сначала желтый цвет, затем — зеленый, синий и так далее. Словом, какая-то жесткая программа, которая зависит не от той или иной культуры, не от уровня развития общества, а от чисто биологической организации цвето-восприятия.

Так что процесс влияния цвета на эмоции идет как бы на двух уровнях — физиологическом и социокультурном. Причем однозначности, как мы видим, следует ожидать только на первом. Задача исследователей и сводилась к тому, чтобы разработать надежные методы, способные устранить влияние всех вторичных факторов, убрать весь лишний фон, оставив лишь восприятие цвета на физиологическом уровне.

Возьмите любой объект. Каждая молекула его движется хаотически, но объект от этого не распадается.

В эксперименте же роль таких решеток выполняет внутренняя структура оценок взаимосвязи цвета с эмоцией. Пусть каждая оценка меняется сколько угодно, но зато все вместе они представляют собой жесткую структуру. Остается лишь выявить ее.

Здесь исследователям помогла статистика, один из законов которой гласит: больше выборка — точнее результат. Больше-то больше, но еще одно условие важно — неожиданность предъявляемых стимулов. То они меняются местами, то появляются через разные промежутки времени, то комбинируются с десятками прочих стимулов... И так до тех пор, пока ЭВМ, запомнив все оценки, не наберет для каждого испытуемого достоверную матрицу, то есть таблицу его ассоциативных связей. А уж за достоверность ее исследователи ручаются, иногда даже вопреки сомнениям испытуемых, которые настолько запутываются в обрушившейся на них массе неожиданной информации, что не в силах реагировать на нее мало-мальски осознанно, и нажимают на клавиши терминала — так им кажется! — как попало. На самом же деле они работают по определенным законам. Что и подтвердила проверка — неделю спустя испытуемые точно так же прореагировали на повторно предъявляемые им пары стимулов.

Итак, матрица готова. Столбцы ее представляют собой весь набор цветов спектра, строки — эмоции. А там, где они пересекаются,— количественная мера статистически определенных связей данного цвета с данной эмоцией. Вполне достаточно, чтобы судить о каждой паре по отдельности. Но и только. Внутренняя же структура оценок по-прежнему неясна, то есть непонятно, где закономерность, а где посторонние влияния. Чтобы «отделить зерна от плевел», исследователи воспользовались сферической моделью цветового зрения, разработанной на кафедре психофизиологии академиком АПН СССР Е. Н. Соколовым и Ч. А. Измайловым. В ней можно определить цветовые характеристики не только световых излучений, но и звуков, слов, наконец, эмоций. Достаточно поместить эмоции в это цветовое пространство, определив в нем их координаты.

Выяснилось, что у каждой эмоции свое определенное место в цветовом пространстве, то есть соответствие определенному цвету. Спокойствие — зеленовато-синий цвет, отвращение — сине-фиолетовый. Причем цветовые характеристики стойко сохраняются от опыта к опыту и не зависят ни от пола, ни от возраста испытуемых, ни от уровня образования, ни от национальности, во всяком случае в пределах одной культуры, как показали эксперименты со студентами из ГДР.

Хотя теории еще нет...

Не так давно стало известно, какова роль в возникновении и регуляции эмоций каждого из обоих полушарий мозга. Левое ответственно за рациональные или положительные эмоции, правое — за эмоциональное напряжение. В связи с этим исключительно интересна работа, проведенная группой исследователей во главе с кандидатом медицинских наук Н. Н. Николаенко из ленинградского Института эволюционной физиологии и биохимии имени И. М. Сеченова. При лечении некоторых больных электрическими воздействиями к тому или иному полушарию мозга подводили электроды, что примерно на час лишало его электрофизической активности, хотя пациент продолжал как ни в чем не бывало разговаривать, отвечать на вопросы и даже решать предлагаемые ему задачи и тесты типа люшеровского. Как и следовало ожидать, выключение одного из полушарий мозга меняло и цветовые предпочтения пациента. Если электроды прикладывали к правому полушарию, испытуемый чаще выбирал серый цвет и отвергал красный. Выбор серого совпадал с тем состоянием, когда человек отгорожен от эмоциональных проблем, не принимает ни в чем активного участия, стремится укрыться от внешних влияний и стимулов. Ничто не имеет для него по-настоящему серьезного значения. Неприятие красного цвета было сопряжено с пассивностью пациента, стремлением защититься от возбуждающих раздражителей. И наоборот, при временном угнетении функций левого полушария, когда основная нагрузка падала на правое, менялись одновременно и эмоциональный тонус, и, соответственно, выбор цветов. Больные чаще предпочитали красный цвет, связанный с состоянием тревоги.

Итак, однозначное соответствие между цветом и эмоцией — отныне не досужий вымысел, а научно установленный факт. Что же касается подоплеки этой связи, то некогда ее объясняли чисто психологически, по ассоциации. Оранжевый и красный цвета обостряют внимание лишь потому, что фигурируют в анналах наследственной памяти как лесной пожар, разбуженный вулкан, поражающая молния. А известный американский ученый Карл Саган предложил еще одну гипотезу. В книге «Драконы Эдема», посвященной эволюции человеческого разума, он пишет: «На протяжении многих лет мы привыкли связывать собственное кровотечение с болью, ранением, нарушением целостности тела, и потому мы сопереживаем страданиям другого. Почти наверняка поэтому красный цвет — сигнал, в самых различных обществах людей означающий опасность или необходимость остановки. (Если бы цвет вещества, переносящего кислород в нашей крови, был зеленым, что вполне допустимо с биохимической точки зрения, то мы все считали бы, что зеленый цвет — это естественное обозначение опасности.) » Если следовать этой логике, то небесно-голубой цвет, очевидно, напоминает спокойствие безоблачного неба и ясной погоды, темно-красный — грозовые тучи, черный — непроглядную, полную опасности ночь, зеленый — символ тепла, плодородия... Возможно, в этом что-то есть... На самом деле, не ассоциация ли типа «яркое пламя» — причина того, что в комнатах с оранжевой мебелью нам теплее, чем среди голубых стен, напоминающих холодную воду?

Однако сегодня наука пытается объяснить все эти явления и на клеточном, и на молекулярном уровнях, хотя до создания единой теории влияния цвета на эмоции дело пока не дошло. Есть своя гипотеза и у психофизиологов из МГУ.

Стоит вычленить из всех эмоций одни непосредственные, оставив за скобками такие сложные чувства, как любовь или вдохновение, и можно предположить, что оба механизма — возникновение простых эмоций и цветовых ощущений — устроены сходным образом. Только стимулом для цветового анализатора служит внешнее световое излучение, а для эмоционального — нейрохимические изменения самого мозга — продукт активности особых химических веществ, медиаторов. Кстати, как показали эксперименты нейрофизиологов и фармакологов, введение их непосредственно в мозг в качестве лекарств вызывает именно простые эмоции.

И коль скоро цвет и эмоция — результат деятельности одинаково устроенных систем, то не исключено, что между этими системами существуют прямые связи, а между цветом и эмоцией — однозначное соответствие.

Примерная схема взаимодействия этих систем такова: информация об излучении передается по нервным путям в мозг и там преобразуется в цвет. Все эти процессы осуществляются с помощью тех или иных химических медиаторов. Одно сочетание медиаторов — один цвет, одна эмоция. Другое сочетание — и цвет изменился, и эмоция меняется. Правда, сами авторы склонны называть свое предположение не гипотезой, а скорее «размышлениями по поводу». Ну что ж, в конце концов из таких размышлений может со временем сформироваться и гипотеза.

К сожалению, наука еще не выяснила окончательно сущность тех химических и физических процессов, которые помогают цвету дирижировать нашими эмоциями, но психофизиологи тем не менее убеждены: специально подобранные цветовые комбинации могут помочь нам и работать эффективнее, и отдыхать лучше. Уже сегодня цветовую стимуляцию эмоций учитывают при окрашивании на производстве помещений и технического оборудования, при выборе цвета для интерьера школ, больниц, санаториев, домов отдыха...

Диалог набирает силу

Что еще могут сделать для нас цвета, имеющие такую власть над нашей психикой? Кто знает...

В наше время колоссальных эмоциональных напряжений — чего только стоят всевозрастающие скорости, лавины информации, быстро меняющиеся условия жизни! — возможность хоть как-то дирижировать эмоциями, снимать лишнее напряжение, пожалуй, трудно переоценить. Правда, это удается иногда сделать и увещеваниями, и внушением, и воздействием музыки. Убедиться в этом нетрудно. Сложнее понять механизмы этих воздействий. Исследования, о которых рассказано в этой статье, знаменуют собой естественнонаучный подход к проблемам психотерапии и обещают нам еще один своеобразный способ укрепить наше психическое здоровье. Словом, древнейший диалог «цвет — человек» только еще набирает силу.

О факультете | Поступающим | Научная работа | Психологи МГУ | Форум | Ссылки

Факультет психологии Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
125009, Москва, ул. Моховая, д. 11, стр. 9. Схема проезда.
Тел. (495): 629-76-60 и 629-48-02 (приёмная комиссия), другие телефоны. E-mail отдела связей с общественностью.

Дизайн и поддержка сайта 1997-2017: Станислав Козловский